?

Log in

Previous Entry | Next Entry

История третья: Орден

- Мама, смотрите, как красиво! – восторженно произнес мальчик, завороженный видом, открывшимся из небольшого окна кареты. То был зеленеющий лес, высящийся по обе стороны дороги; солнечные лучи струились сквозь ветви, играя на жемчужинах капель после недавнего небольшого дождя; воздух вокруг был наполнен удивительными, свежими запахами - и семилетний мальчик отдал бы многое, чтобы вымолить у родителей ненадолго остановиться в этом сказочном уголке.
К сожалению, мать ребёнка восторга сына совершенно не разделяла, она лишь рассеяно согласилась с ним, оставшись равнодушной к его просьбе: сейчас ей было не до того. Взволновано глядя в лицо сидевшего напротив мужа, женщина средних лет, словно опасалась чего-то и со страхом ждала этого. Подобно ей и мужчина, красивый и статный дворянин, выглядел настороженным, какое-то тупое упрямство было написано на его лице. Им обоим сейчас было не до маленького сына, который, хотя и чувствовал напряженность атмосферы, все равно беспечно улыбался, по-детски радуясь чудесному дню.
Внезапно кучер резко натянул поводья. Карета задрожала и остановилась. Женщина вскрикнула. Мальчик удивленно выглянул в окно, заметив впереди группу всадников. Раздался выстрел. Заржали кони. Кто-то с силой дернул за ручку дверцы с противоположной стороны. Снова выстрел. Пуля, звякнув, пролетела насквозь, упав у ног ребёнка. Дверца распахнулась. Короткий вопрос:
- О`Рейли?
Дрожащий голос отца.
Выстрел.
Крик матери, рванувшиеся, напуганные кони.
Суматоха. Треск. Выстрел. Падение. Темнота.

На западе небосклона плясали огненные отсветы заката – великолепная игра алых лучей на тяжелых грозовых тучах. Ветер развивал полы черных плащей шестнадцати человек, окруживших перевернутую карету; рядом билась в судорогах лежащая на боку и тяжело хрипящая лошадь. Кто-то из людей вытащил пистолет – щелкнул курок, животное издало последний глухой хрип и навсегда замерло. Вторая, непострадавшая кобылица, тоскливо заржала, опустив голову и суматошно размахивая хвостом.
Тишина.
Люди, не произнеся ни слова, развернулись, готовые уйти. Один из них задержался, вытащив из кармана отрезок черной шелковой ленты с царским гербом в уголке, он привязал ее к ручке висевшей на одной петле дверцы.
Зачирикали птицы. Чей-то слабый, еле слышный стон послышался из глубины кареты. Человек развернулся, его примеру последовали все пятнадцать спутников. Спокойный он заглянул внутрь, держа наготове пистолет. Затем, усмехнувшись, он отложил его и одним быстрым и ловким движением забрался в карету, появившись через мгновенье с ребёнком на руках. Грудь мальчика судорожно вздымалась, он дрожал, прислонив голову к плечу, державшего его человека, по лбу стекала небольшая струйка крови.
Передав ребенка одному из спутников, человек выбрался из кареты, еще раз оглядевшись вокруг, он дал сигнал уезжать.

По дороге, ведущей к одиноко стоящему среди равнины мрачному замку, пронеслись пятнадцать человек, один из которых бережно прижимал к груди маленького, семилетнего мальчика. А в противоположную от них сторону, по направлению к столице, пришпоривая лошадь, проскакал всего один человек, чей черный плащ развивался сзади, подобно крыльям летучей мыши.

Comments

mailet
Jul. 11th, 2008 08:25 pm (UTC)
Ветер. Под его мягкой рукой волнуются травы бескрайней равнины, подобные огромному зеленому морю; его голос поет неведомую, не понятную никому песню. Ветер он свободен, не связан ни с кем и ни с чем никакими узами. Он столько видел, столько знает: радость и горе, смех и слезы - он звенел бубенцами при рождении человека и тоскливо пел при его смерти; он видел падение государств, гибель царей; он видел восхождение новых правителей, видел тиранов, видел и трусов, марионеток на троне; он видел сотни, тысячи, миллионы лиц за всю историю человечества; он знает слишком много… и никому никогда не поведает своих тайн.
Кристьян стоял посреди этого безбрежного моря, высокая-высокая трава доходила ему до пояса, щекотала руки, когда он шел, путаясь в стеблях и ведя на поводу лошадь. Бродяга-ветер, к которому был обращены мысли юноши, трепал его распущенные, спускающиеся нижи плеч светлые волосы. Сейчас Кристьян был счастлив, он мог остановится, раскинуть руки, почувствовать движение ветра кончиками пальцев, ощутить его дыхание на лице. Со всех сторон его окружала чистая, не тронутая природа, такая спокойная, такая мирная, что хотелось в благословлении всему живому вознести молитву небесам за этот чудесный день, за это туманное, ветреное утро, за эту жизнь, за всё.
- За все..
Юноша на мгновенье закрыл глаза, наслаждаясь и уносясь куда-то в своих мечтах.
Къерль нетерпеливо мотнула головой, словно бы призывая своего хозяина поторопиться. Крисьян вздохнул, ему надо было успеть вернутся в замок до того, как прозвучит колокол к завтраку. Зябко поежившись, юноша вскочил на спину верной лошади, быстро оказавшись на краю леса, где, спешившись и отпустив Къерль, зная, что она придет по первому зову, стал искать нужные травы под веселое чириканье птиц и стрекотание насекомых.

- А вот и он! – окликнул привратник юношу, когда тот спустя полтора часа возвращался в орденский замок, одиноко стоящий в нескольких километрах от столицы посреди зеленеющей равнины. – Надо же, не опоздал даже, – усмехнулся мужчина. То был человек средних лет, и по лицу его можно было сразу сказать, что он вовсе не принадлежит к числу благородных домов.
- Доброе утро, - несколько сухо произнес в ответ на это грубоватое приветствие Крисьян, не довольный тем, что его размышления были прерваны.
Юноше были семнадцать лет, десять из которых он провел в Ордене. О своей прежней жизни он не знал, ему лишь рассказывали, что однажды нашли его сильно пострадавшим и в полубессознательном состояние доставили в Орден, где он жил и служил, готовясь принять посвящение, с тех пор. Не знал Кристьян ничего и о своем происхождении, так же как не знал этого никто в Ордене; все десять лет он искренне относил себя к выходцам из простых крестьян, а причиной своего права подняться на высшие ступени в Ордене, как у благородных, считал заслугой случайных обстоятельств и хорошим расположением к нему главы Ордена, на чьих глазах он, мальчик-сиротка, вырос. Возможно именно все это и положило начало отчужденности, возникшей между Крисьяном и собратьями в Ордене. Волей не волей юный ученик отдалился от всех, общаясь, да и то не близко, лишь с некоторыми людьми. Было ли ему одиноко от этого? То загадка его сердца, так как для всех он всегда был одним и тем же: холодным, отстраненным, не принимающим участия в общем веселье человеком.

Profile

must write
roads_of_world
графоманство...

Latest Month

May 2009
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow